Культура
Краеведение. Прошлое, собранное из осколков
20.03.2013 09:41
Борисоглебский драмтеатр имени Н.Г.Чернышевского отметил в 2012 году своё 75-летие. Однако верно ли считать 1937 год датой его основания? Разобраться в этом помогли документы ГАОПИ Воронежской области.
Борисоглебский драматический театр имени Н.Г.Чернышевского отметил в 2012 году своё 75-летие – однако верно ли считать 1937 год датой его основания?
Обратимся для начала к предыдущей попытке систематизировать то, что известно о первых годах существования театра в стенах Народного дома, построенного до революции купцом Ефимом Мягковым. В сентябре 1997 года таких фактов нашлось немного.
Виталий Черников
Краевед Владимир Самошкин опубликовал тогда в газете «Борисоглебский вестник» статью, в которой, ссылаясь на документы городского архива, поведал, что Народный дом носил с 1928 года имя автора романа «Что делать?». Театром же (или «Зимним театром») он якобы стал именоваться приблизительно с 1930 года. «В 1929 году решением ВЦИК Борисоглебскому Народному дому было присвоено имя революционера-демократа Н.Г.Чернышевского», - сообщает историческая справка, подготовленная в местном архиве лет десять назад.
Но вот начало найденного мной в фонде №927 Государственного архива общественно-политической истории Воронежской области объявления: «14-го ноября 27г. в помещении театра НАРДОМ в 6 часов вечера назначается выпуск делегаток женского делегатского собрания созыва 1926/27г. На торжественное заседание приглашаются женщины-активистки, а также жёны рабочих и служащих и делегатки нового состава». «Начало торжественного собрания ровно в 6 часов вечера, - извещает секретарь ячейки ВКП (б) при Уисполкоме Парцевский апорга (?) ячейки Агеева.– После торжественного заседания постановка драмкружка пьеса «МОЛОДОЙ ЕЛЬНИК». Прилагаемые при сём билеты в количестве 15 штук распределите между делегаток, вновь избранных активисток и часть выдайте жёнам рабочих и служащих».
Сюрприз подарила уцелевшая среди документов ячейки ВКП (б) при уездном отделе народного образования (фонд №1357) выписка из протокола №4 заседания Президиума Уисполкома. 9 октября 1926 года на нём слушали вопрос об эксплуатации театров, находящихся в Борисоглебске (Народный дом, правда, не упоминается). Обнаружив «наличие уголовно-наказуемых деяний со стороны администраторов театров», постановили передать дело помпрокурора для дальнейшего расследования. Вот из таких интригующих обрывков, без начала и развязки, и состоит львиная доля моего рассказа.
«Считать театральное объединение предприятием городского значения, а потому передать данное предприятие Президиуму Городского Совета с предложением усилить контроль за состоянием театрального хозяйства, а равно проследить за устранением недостатков», - ещё один важный пункт постановления.
Несколько деталей того, что было потом, есть в фонде №39 (материалы городского райкома ВКП(б).
Партийная фракция при горсовете наметила на 18 мая 1928 года проработку деятельности работавших в Борисоглебске театров за зимний период, а также плана на лето «с учётом выполнения ранее вынесенных решений». О последних пока ничего неизвестно, да и заседание такое, судя по содержанию сохранённых протоколов, не состоялось. Более важной в тот год была проблема удовлетворения жилищных условий горожан, в одном из документов прямо отмечено: в Борисоглебске – острый жилищный кризис.
Какое-то время в стенах Народного дома располагался кинотеатр «Вулкан.
Ярко иллюстрирует ситуацию обсуждавшееся на одном из заседаний заявление заведующего местной баней Петрова о выселении с квартиры при ней родственников его предшественника Никитина «ввиду того, что проживание частных жильцов и вообще отвод квартиры внутри бани недопустим, что вызывает справедливое нарекание посетителей». О том, чем живёт местная сцена, удалось поговорить лишь 31 августа.
Поводом стали проходившая в округе неделя обороны страны и высказанное на заседании фракции предложение о пятикопеечной надбавке в эти дни на билеты в театр, кино, сады и на пиво в пользу ОСОАВИАХИМА. Один из участников обсуждения, тов. Ержембович выступил против надбавки на пиво, «мотивируя тем, что на подакционные товары наложения быть не может без постановления на то ВЦИКа». И своего, кстати, добился.
Незадолго до того случилось ЧП в городском саду. Вот описание происшествия из акта, составленного 7 августа агентом Земчасти Горхоза Д.В.Григорьевым:
«Арендаторы Горсада Правление клуба союза СТС и Пищевиков в лице Зав. Профклубом Романа Григорьевича ГАЛИНСКОГО без разрешения Горхоза сломали и перенесли на новое место зрительный зал летнего театра, оставив на бывшем месте театра только одну сцену и принадлежащее к сцене оборудование. Кроме того, на новом месте постановки зрительного зала было срублено три декоративных дерева».
Нарушение договора арендатором должно было привести к расторжению договора. Но и лишить горожан «культурного обслуживания чрез сад» не хотелось. Развязка этой истории не описана в тех документах, которые довелось изучить. Однако в конце года Галинский упомянут в решении фракции горсовета о работе театра «Нардом» - как его новый заведующий (замечу попутно, что и в ноябре-декабре 1928-го в документах по-прежнему отсутствует имя Чернышевского).
Работа театра протекала с убытком. «Пролетарские массы» посещали его слабо. Беспрерывно возрастающая задолженность Нардома различным учреждениям и лицам составила на 15 ноября 1928 года сумму в 11000 рублей. Планы бывшего заведующего театром Калинина об отоплении здания были признаны нереальными: деньги потратили, но систему не наладили.
Вот ещё интересные строчки: «Считать заключённые договора с драмтруппой и оркестром тяжёлыми, обратить на этот момент внимание Горпрокурора тов. Вершкова».
Как видим, некая постоянная труппа была приглашена работать сюда ещё в 1928 году, однако руководство театра, по мнению местных властей, ей переплатило. Решили «проверить работоспособность штата театра и произвести очистку от негодного материала». Городскому же прокурору предложили «немедленно закончить» следственное дело Калинина.
Впрочем, для начала нужно было хотя бы выселить бывшего заведующего из здания (тот уже начал строить интриги против Галинского). А заодно и других «жильцов, пребывание которых не связано непосредственно с работой театра».
Даже лет через двадцать в этих стенах будут селить работающих здесь людей.
Продолжение истории (увы, без окончания) – в фонде №33 местного архива.
30 марта 1929 года президиум Борисоглебского городского Совета рабочих и красноармейских депутатов рассмотрел ходатайство Управления театрами о выделении из горбюджета дополнительной дотации в сумме 6000 рублей на оплату расходов по театрам. «Ввиду напряжённости бюджета» было решено отказать. Более того, выяснилось, что некие средства уже незаконно израсходованы. Управлению театрами и Политпросвету предложили обеспечить их взыскание.
В протоколе упомянута работавшая в Борисоглебске труппа Сотникова – срок договора с ней истёк, и служащие и рабочие театра должны были получить зарплату. Интересно, что «служащие и рабочие» вписаны в документ от руки вместо вычеркнутой «труппы», не выполнившей договор о постановке 20 спектаклей в клубах.
На следующем заседании выступал с докладом о работе Управления зрелищными предприятиями управляющий театрами Роман Галинский. Ему предстояло в недельный срок организовать комиссию для проведения полной инвентаризации.
Материальный ущерб должен был возместить упомянутый выше Калинин. Дело на него, похоже, всё ещё не завели. Непродуманное приглашение труппы за три месяца принесло убыток свыше 10 тысяч.
Один из последних пунктов решения президиума горсовета таков: «Предложить Окроно заключить с Горхозом договор на закрепление за ним зданий театров: Нардома и Модерн».
19 апреля принимался план летней работы УЗП по городу. Идею пригласить оперетту для горбульвара сочли нецелесообразной. Зато решили организовать здесь читальню, а также игру в шашки, шахматы и домино. Галинского отправили в Москву договариваться «о приглашении высококвалифицированных артистов для эстрады театра с идеологически выдержанным репертуаром». В программе командировки был и визит в Госцирк. Погрязшему в долгах Зимнему театру в связи с тяжёлым финансовым положением снизили местный налог с постановок до 10 процентов – сроком, правда, до 15 мая.
В фонде №2 ГАОПИ ВО среди документов областного комитета ВКП (б) нас особо интересуют дела культурно-пропагандистского отдела. После объединения в 1928 году Воронежской, Курской, Орловской и Тамбовской областей в Центрально-Чернозёмную было создано театральное объединение ЦЧО.
«Советский театр – важнейшее звено агитпропагандистской работы, - заявил на состоявшемся в октябре 1931-го первом областном съезде по вопросам искусства его представитель Вольф. – До организации ТЕО театральное дело ЦЧО было в хаотическом состоянии: не было планов, отсутствовал учёт сети. В результате – засорение репертуара вредными пьесами».
За несколько месяцев до того приступило к работе Управление театральными предприятиями, объединив «предприятия» Воронежа, Курска, Орла, Тамбова, Козлова, Ельца, Белгорода, Старого Оскола, Моршанска, Липецка, Острогожска. Организаторы предусмотрели «в производственном плане обслуживание городов Борисоглебска, Рассказово и других городов».
Почему же Борисоглебск упомянут отдельно?
Традиция проводить в стенах театра городские официальные мероприятия родилась ещё в «доисторические времена».
В театральной жизни Центрального Черноземья назрели перемены. 19 декабря 1931 года датирована докладная записка в культпроп обкома директора ТЕО ЦЧО Гостева. Её фрагменты я обнаружил среди экспонатов одной из «виртуальных выставок» документов на сайте архивной службы Воронежской области – и, конечно, тут же отправился в читальный зал ГАОПИ заказывать полную версию.
«К моменту приёма театры КОЗЛОВА, ОРЛА, БОРИСОГЛЕБСКА, ЕЛЬЦА, ТАМБОВА, ЛИПЕЦКА не могли быть допущены к эксплуатации без мало-мальски сделанного ремонта крыш, отопления, канализации, полов, окон и прочее.
Из всех принятых театров вертящиеся сцены были только в ВОРОНЕЖЕ и ЕЛЬЦЕ.
Вместо примитивных сукон во всех театрах, за исключением Воронежа, Борисоглебска, Орла, на сцене – рваные, грязные тряпки».
Окончательную приёмку большинства театров закончили к 15 октября, ремонт зданий – к 1 ноября.
Везде, включая и Борисоглебск, были поставлены «вертящиеся сцены, повешены бархатные или шерстяные сукна, установлено прожекторное освещение, частично отремонтирован инвентарь». Борисоглебская драма приступила к открытию сезона.
В то же время ТЕО столкнулось с проблемой «полного отсутствия планового формирования трупп» по области. Далее в письме сообщается: «Взятая установка на организованного зрителя дала положительные результаты по г.г.: Воронеж, Козлов, Борисоглебск по 1/1-32 г. ежедневно театр заполнен организованным зрителем».
Занялись сотрудники ТЕО и обеспечением возможности для летних гастролей столичных трупп. Были приняты меры по постройке летних театров в Тамбове и Липецке и к их расширению в Козлове. А в Борисоглебске возвести эстрадный открытый театр ещё предстояло. Куда же делся тот, что переносили в 1928 году на новое место? Развалился?
Владимир Самошкин писал в 1997 году:
«В архиве самого театра, к счастью, сохранились (и находятся в прекрасном состоянии) книги приказов по театру, начиная с 1933 года. Так вот, из этих книг ясно видно, что до сентября 1937 года театр, официально называвшийся тогда «Борисоглебский театр имени Н.Г.Чернышевского», не имел постоянной труппы артистов, а лишь время от времени предоставлял свою сцену для гастролей иногородних театров (музыкальных и драматических) и эстрадно-концертных коллективов – в основном из Поволжья и Украины. Известно, что последним из них был Харьковский украинский ансамбль, гастролировавший в нашем городе с 28 августа по 6 сентября 1937 года».
Минувшим летом, правда, оказалось, что самые ранние из книг, которые пятнадцать лет назад довелось листать краеведу, исчезли. Однако вскоре случилось чудо. К 75-летней годовщине театра был организован его ремонт; в комнате, соседствующей с бывшим кабинетом покойного директора театра Владимира Мальшина, делали уборку – и наткнулись на коробку с какими-то бумагами. В другом месте её сразу бы выбросили, а здесь стали изучать содержимое – и наткнулись на две пропавшие книги приказов.
Самая старая начата 15 января 1933 года. Из неё я узнал, к примеру, что осенью здесь работала Украинская труппа, детище проходившей в ЦЧО украинизации. В одной из папок местного архива случайно сохранился потрёпанный клочок районной «Колхозной правды» за 20 октября 1933-го с анонсом двух спектаклей. Название обещанного на 20 октября не разобрать: бумага повреждена.
(Окончание следует).
Источник: газета «Воронежская неделя» № 12 (2101), 20.03.2013г.
